У меня мелькнула мысль, что с меня не должны брать деньги за эту книжку. Мало того, что автор похитила у меня любимого мужчину, так еще и написала обо мне книгу. У меня появилось непреодолимое желание крикнуть продавцу: «Знаете, а ведь это все про меня!» — но я удержалась.

Я кое-как расплатилась и вышла из магазина. Остановившись на ветру, принялась листать страницы в поисках своего имени. Сразу найти не удалось, и я продолжала искать, пока до меня не дошло: она же его изменила — вдруг я еще в суд подам? Наверное, я и есть Мими. Только дойдя до седьмой страницы, я вышла из транса и поняла, что могу с таким же успехом сидеть у мамы в тепле и читать эту книгу, а не стоять на улице.

Едва я вернулась, как мама возникла в дверях кухни со словами:

— У него есть любовница.

Пока я отсутствовала, ей удалось наконец дозвониться до отца, и она заново переживала эту новость.

— Ни с кем из моих знакомых такого не было. Что я сделала не так?

Она шагнула вперед и упала мне на грудь. Что-то жесткое уперлось мне в косточку бедра — тарелка от каши, она лежала у нее в кармане халата. Она разрыдалась, как ребенок, в голос, с всхлипыванием, хрипом и икотой; сердце у меня готово было разорваться. Она была в таком жутком состоянии, что я дала ей две таблетки «на крайний случай» и снова уложила в постель. Дождавшись, пока она мирно засопит, я крепко зажала в кулаке рецепт на транквилизаторы, выписанный доктором Бейли, — как улучу момент, сразу же сгоняю в аптеку. — Затем, в порыве гнева, я позвонила отцу. Он удивился моему звонку — ни больше ни меньше.

— Сегодня ты приедешь домой и все объяснишь, — сердито произнесла я.

— Тут нечего объяснять, — попробовал отбиться он. — Колетт говорит…

— К черту Колетт, мне насрать, что она говорит. Ты приедешь сюда и выкажешь должное уважение.

— Что за лексикон, — угрюмо проворчал он. — Ладно уж. Буду около семи.

Я положила трубку. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Мой отец завел любовницу. Мой отец ушел от мамы.