— Да вы что, для меня это честь! — замеряет меня Орива. — Сёстрам напишу — вот обзавидуются! Ничо так, приехала подзаработать, бац — и в кругу приближённых подруг Хотон-хон!
Я только головой качаю. Подумаешь, какая существенная разница! Ходить ко мне наряды шить — это нормально, а попасть в круг приближённых — уже честь. Никогда не угадаешь с этими муданжцами.
— Две — это мало, — напоминает о своём существовании Алтонгирел. — На первое время сойдёт, но начинай присматриваться к горожанкам. Нужно хотя бы четыре-пять.
— А как я, интересно, могу выбрать надёжных подруг из совершенно незнакомых женщин? — задаю я риторический вопрос. То есть, я-то хотела задать очень даже конкретный практический вопрос, но духовники явно истолковали его как риторический. Проигнорировали, то есть.
Глава 2.
После условного празднования в "Лесном демоне" мы всё-таки едем в новый Азаматов дворец, который у меня теперь язык не поворачивается обозначить как "домой". Азамат хочет поработать до вечера, раз уж он в столице, а потом можно будет снова смыться, заодно послать пилота за матушкой, пускай приедет посмотреть на мой дом и своего внука.
Стоит мне с комфортом расположиться на кровати, как в дверь моей местной спальни безапелляционно стучат.
— Открыто, — говорю.
Стук повторяется. Ладно, придётся соскрестись с дивана и дочавкать до двери.
За дверью стоит мастер искусств, и у меня тут же заболевает голова.
Дело в том, что муданжцы супротив среднего землянина чудовищно суеверны. Я понимаю, конечно, что в отличие от нас у них это предписано государственной религией, но всё равно можно было бы и поубавить. Вот, например, есть этот ужасный запрет на фотографии маленьких детей. То есть, как я выяснила, фотографировать в принципе можно, если уж очень приспичит. Но фотографии следует хорошенько спрятать, чтобы никто их не увидел, пока ребёнок не подрастёт. Лучше даже самой не смотреть. А то, дескать, чужие люди проклянут или боги позавидуют или ещё сто двадцать восемь несчастий.