Так вот, стоит, значит, на пороге моей спальни мастер искусств, первый в столице, длинный тощий старый хрен с условно одухотворённым лицом и жиденькой косичкой до колен. Он ко мне наведывается всякий раз как я бываю в столице, что в последнее время не очень часто на моё счастье. Чего он хочет, я не понимаю. То есть, понятно, что он надеется, что я как-нибудь решу проблему с портретом Азамата, каким-нибудь чудесным способом. То ли исцелю его, то ли богов попрошу... не знаю. От постоянных размышлений об этом несчастном портрете у меня даже появилась идея, но донести её до мастера мне не удалось с пяти раз, так что я отчаялась.
— Здравствуйте, мастер, — уныло приветствую я. — Чем могу быть полезна?
— Здравствуйте, Хотон-хон. Да вот, зашёл поинтересоваться, вы случайно с мужем не поговорили?
Собственно, я почти исключительно этим и занималась последние несколько дней между схватками и кормлениями.
— О чём я должна была с ним поговорить? — тоскливо протягиваю я, заранее зная ответ.
— Ну как, о портрете об этом. Уже лето на исходе, а всё по-прежнему. Надо же что-то делать!
— Так делайте, раз надо, — говорю. — Я-то тут причём? Моя забота вон в кроватке спит.
— Да как же делать-то? Вот ведь в чём проблема! Ещё, видите, он позировать отказывается...
В таком духе с ним можно разговаривать вечно. Это, кстати, ещё одна причина, по которой я не хотела лететь в столицу на именование, но Азамату я о художниках напоминать не стала, а то он и правда клыки отрастит.