— Взяли, взяли, — заверяет Азамат. — Пойдём, всех сама увидишь. Тебе не жарко в диле-то, ма? Лето на дворе, даже у вас на севере не те погоды, чтобы так кутаться.

       — А у меня ничего нарядней нет, — разводит руками матушка. — Да нормально, потреплю, жара не холод.

       — Для кого наряжаться-то? — не отстаёт Азамат. — Тут нет никого, только мы, кошки и зверьё в лесу.

       — Ну так что ж я, к Императору домой в чём попало пойду? — возмущается матушка. — Сам-то в шелках!

       Азамат качает головой.

       — Ладно, я потрясён красотой твоего наряда. Сейчас придём, переоденешься.

       — Вот правильно, я тебе всегда говорила: начинай с комплиментов.

       Мы с Бойонботом ржём в кулаки, он при этом ярко-розовый.

       Ребёнок у нас проветривается на террасе по другую сторону дома, так что Азамат сначала проводит матушку с обзорной экскурсией по дому, неприкрыто хвастаясь, какое у него тут техническое и эстетическое совершенство. Похоже, матушка — единственный человек, с которым он не скромничает. Она, в свою очередь, так ахает и восторгается, что забывает, зачем приехала. Я решаю, что не надо им мешать и загоняю Бойонбота на кухню.

       — Как твоё зрение? — спрашиваю.

       — Ой, — он опять розовеет. — Вы ещё помните... Вообще всё это время хорошо было, но в последние несколько дней стало похуже. Не знаю, может, я слишком много в экран смотрю...

       — Да нет, просто уже срок истёк у линз. Надо или менять или оперировать. Ты на Гарнет не собираешься в ближайшее время?

       — Собираюсь, а как же! Я ведь вместе с Алтонгирелом прилетел, мы опять на одном корабле работаем. А завтра улетим снова.

       — Тогда давай я тебе направление напишу и контакты клиники дам, а ты там возьми отпуск и подлечись. А то если сейчас новые линзы приклеить, ещё полгода ждать придётся, пока растворятся.