— Здоровый? — уточняет Изинботор. Азамат кивает.

       Ажгдийдимидин смотрит на ребёнка таким взглядом, как будто вспомнил что-то весёлое, но ничего не пишет и не показывает. Я считаю, это хороший признак. Наконец все обнесены, и Азамат возвращается ко мне.

       — Совет предлагает вам удалиться и подождать решения, — будничным тоном сообщает Старейшина Асундул. Мы выходим в ту самую комнату, где сидели в ожидании приговора по свадьбе. Там сейчас почти прохладно, потому что ветер с реки продувает через два окна.

       — Ты как? — спрашивает Азамат, пододвигая мне подушку для сидения.

       — У меня как всегда начинает болеть голова от благовоний. Тебе не показалось, что наш духовник как-то уж очень безразличен к происходящему?

       Азамат пожимает плечами.

       — Я думаю, он уже знает, как малыша назовут, так что ему должно быть скучно. Ты заметила, как он на него смотрел? Что-то хорошее у него в судьбе увидел, не иначе...

       Минут через десять Урик приглашает нас обратно. Старейшина Асундул держит на вытянутой руке очередной листочек. Надо будет ему дальнозоркие линзы поставить.

       — Совет Старейшин в составе, по старшинству: Унгуц, Асундул, Удолын, Агылновч... — он продолжает перечислять всех присутствующих, но у меня по-прежнему муданжские имена в голове плохо держатся, — Ажгдийдимидин и Изинботор, по поводу имени сына Азамата Байч-Хараха решение принял. Имя то — Арамат.

       Вот я так и знала, что налажают!

       — Я против, — говорю с тяжёлым вздохом. Я так надеялась обойтись без драки... Ещё и живот заныл вдобавок. Азамат смотрит на меня с сочувствием.

       — Как это против? — моргает Асундул. — Это решение Совета!

       — А так против, — тоскливо поясняю я. — Был уговор, что если на моём языке имя звучит нелепо, то вы это примете в расчёт, правда же?