Она нахмурилась, раздосадованная тем, что он заранее уверен в ее согласии.

     — Завтра я буду, занята, очень много работы. Послезавтра у нас семинар...

     — Господи! — тоном капризного ребенка взмолился Том. — Почему ты должна крутиться ради этих умников?

     — Я не кручусь, а выполняю свои обязанности, — ответила она резко, и он сразу почувствовал это.

     — Прости, Беатрис. Я просто устал. Давай встретимся завтра около восьми и выпьем по чашечке кофе. Договоримся так: я буду ждать тебя в машине до половины девятого. Если ты не придешь — значит, не смогла.

     Возразить было нечего. Беатрис согласилась и повесила трубку, думая, что вела себя неправильно. Том — человек занятой, великолепный работник, и она знала, что рано или поздно он предложит ей выйти за него замуж. Но где-то в глубине души у нее оставалось неприятное ощущение, что он не любит ее, или, скорее, не любит так, как ей бы этого хотелось. Будь она простой больничной служащей, без папы, имеющего влиятельных друзей, у него не возникло бы мысли жениться на ней. С другой стороны, Том честолюбив и трудолюбив, умеет быть обаятельным, когда надо. Он непременно добьется успеха, и с ним ей обеспечена спокойная, благополучная жизнь... Беатрис бесцельно бродила по комнате, переставляя вещи с места на место и чувствуя себя очень одиноко и неуютно.

     Следующий день выдался весьма насыщенным. Изящная, аккуратно, скромно, но со вкусом одетая, в темно-сером платье с белыми манжетами и воротником, Беатрис успевала повсюду: проверила, все ли заняты своим делом, подсчитала с поваром, сколько кофе и чая понадобится. У нее не было поименного списка участников семинара, и это несколько раздражало, хотя она знала общее количество приглашенных. А еще предстояло подготовить аудиторию, которая находилась рядом с ее маленьким кабинетом. После Рождества все лаборатории уже активно включились в работу, поэтому Беатрис, помимо семинара, постоянно решала какие-то текущие проблемы: то необходимо заменить прокладки в одном из кранов, то понадобилось горячее молоко для профессора Мура — дерматолога, подхватившего страшную простуду, и еще панадол для его секретарши, которая очень боялась заразиться.