– И ты все еще любишь меня? – Я посмотрела на него с сомнением.

– Более чем прежде! – с готовностью заверил он.

На ветровом стекле моей машины красовалась квитанция. Я с яростью скомкала ее в маленький шарик и выбросила на мостовую. Тим предложил мне прямо сейчас поехать к нему домой и там еще раз обсудить в деталях всю ситуацию. Но мне почему-то не хотелось. Мне хотелось немного побыть одной, собраться с мыслями, сложить воедино все, что он мне наговорил.

Я все еще не могла взять в толк, как такое могло случиться. Ему-то легко было сказать, что он чувствует себя в ловушке и что у него слишком много работы. А вот мне было трудно себе представить, что для настоящей любви существуют непреодолимые препятствия.

Я ведь считала, что у нас с ним настоящая любовь. Еще ни с кем на свете я не чувствовала того, что с ним, ни с кем не разделяла его мечтаний, не строила планов на будущее, не входила во все детали повседневной жизни. Я знала, какой зубной пастой он чистит зубы, какие предпочитает использовать стиральные порошки. Я знала, что он любит джаз, горный туризм и китайскую кухню. Что по утрам он мрачен и неразговорчив, и только к вечеру становится энергичным и общительным. Я знала, что, когда он работает над проектом, не может остановиться, пока не решит всех задач. Я так много всего о нем знала! Но оказалось, что всего этого недостаточно… Я даже представить себе не могла, что мысль о женитьбе на мне может показаться ему столь ужасной!..

Когда я приехала домой, мои родители смотрели телевизор. Алисон ушла куда-то с подругой, а Ян, мой нескладный девятнадцатилетний брат, как ни странно, был дома: он валялся на диване; и его длиннющие ноги перевешивались через подлокотник.