Деньги на организацию сего производства дал князь Астахов, на время, как он думал, обездолив этим шагом свою семью. Но, как говорят русские, нет ничего более постоянного, чем временное. Князь Еремей погиб, а семья его так и не узнала, на что пошли деньги рода.

Антуану де Баррасу никто ничего не сообщил, и он долгие годы терпеливо ждал, когда наконец заявится его друг и компаньон и они смогут разделить поровну золотые слитки, сложенные в подземелье фамильного замка маркиза.

Старый маркиз только и успел, что оставить свой замок в наследство внучке Еремея Астахова вместе со всем спрятанным золотом.

Слитков было много. Очень много. Соне, да и всем ее ныне живущим родственникам не удалось бы израсходовать его и за три жизни.

Но для начала требовалось перевести золото во что‑нибудь более приемлемое: драгоценности или монеты, отчеканенные государством Франция.

Отчего‑то Соне и в голову не приходило сделать все по закону. Она не верила в то, что французское государство выплатит ей причитающуюся по закону часть стоимости якобы найденного случайно клада, именно так она поначалу думала представить дело.

Княжна подозревала, что золотые слитки у нее могут просто конфисковать и прости‑прощай мечты ее о том, чтобы не только разбогатеть, а и заложить основу для процветания рода Астаховых.

Чтобы далекие потомки могли вспоминать ее добрым словом, как вспоминала она и многие Астаховы до нее выдающихся, талантливых людей в роду, которые время от времени рождались на свет, к вящей славе аристократической фамилии.

Но как ни оправдывай свои деяния, а беззаконие даром не проходит. Ведь то, что в другом случае не представляло бы никаких трудностей, в Сонином деле становилось проблемой, для решения которой бедной княжне пришлось как следует поломать голову.