— Мне кажется, что даже в договорном браке между партнерами должны быть хотя бы дружелюбие и взаимопонимание, — заметила она с деланой улыбкой.

— А вы не допускаете, что я способен быть дружелюбным? — произнес он бархатным голосом и, слегка нагнувшись к ней, отвел упавшую ей на щеку прядку волос. Его темно-карие глаза оказались так близко, что она различила в них золотистые искорки. От его близости у нее закружилась голова, возникло безумное желание погладить его по лицу, испытать вкус его поцелуя.

Это забвение длилось не больше секунды, после чего Бетан слегка отстранилась, стараясь овладеть собой. И приготовилась решительно отказать ему, но, вспомнив об отце, осеклась.

— Нет, почему же? — уступила она.

— А вы? — Его глаза затягивали, гипнотизировали, приковывали к себе. Она так же не в силах была оторвать от них взгляд, как взлететь в небо без самолета.

— Конечно, я тоже могу вести себя с вами вполне приветливо. Но только без этих телячьих нежностей!

— Договорились, без телячьих нежностей! — весело согласился шейх. — Вы будете называть меня Рашидом, а я вас — Бетан. На публике прошу вас выказывать ко мне глубокую симпатию и преданность.

— А наедине? — слегка воспрянув духом от его мальчишеской улыбки, поинтересовалась она.

— Мне достаточно того, о чем я сказал, но я пойму вас, если вы предпочтете более сдержанные отношения.

В его глазах таилась усмешка, и она смутилась, не понимая, говорит он серьезно или шутит.

— Фатима поедет с вами на мою виллу у моря, где и должна была остановиться Хайле. Там вы будете предоставлены самой себе. Но разумеется, я ожидаю вашего присутствия на нескольких светских приемах. А также хотел бы, чтобы вы убедили мою мать в том, что брак между нами действительно может состояться.