На ходу распечатывая набор, Ева поднялась наверх, рывком вытащила баллон изолирующего спрея и обработала руки и башмаки. Затем она прицепила микрофон к лацкану и принялась за работу.

Она уже дошла непосредственно до тел, когда до нее донесся скрип половицы. Ева стремительно повернулась, готовая дать отпор любому вмешательству, но осеклась при виде Пибоди.

Ей еще предстояло привыкнуть к тому, что ее бывшая помощница больше не топает в форменных полицейских башмаках. Теперь Пибоди была в удобных кроссовках и передвигалась практически бесшумно. «Прямо как привидение», — с досадой подумала Ева.

Очевидно, она запаслась кроссовками всех цветов радуги, включая горчично-желтый, под стать жакету, надетому на ней сейчас. И тем не менее, несмотря на кроссовки и жакет, на черные брючки-дудочки и блузку с глубоким круглым вырезом, Пибоди сумела сохранить отглаженный и накрахмаленный вид, подобающий полицейскому. Ее квадратное лицо, обрамленное подстриженными «под пажа» темными волосами, было серьезным и встревоженным.

— Быть убитым в голом виде — вдвойне оскорбительно, — заметила Пибоди.

— А еще хуже — быть убитым в голом виде с чужим мужем или с любовницей.

— Так вот что тут, оказывается. Рапорт был скуп на детали.

— Я намеренно не сообщала деталей. Убитый — зять секретарши Рорка, а ее дочь в настоящий момент является главной подозреваемой.

Пибоди снова взглянула на постель и покачала головой.

— И без того скандальная ситуация только что стала еще более скандальной.

— Сперва осмотри место, потом я ознакомлю тебя с действующими лицами. У кровати мы нашли па-рализатор. — Ева показала Пибоди запечатанное в пластиковый пакет оружие. — Подозреваемая утверждает…

— Матерь божья!

— Что? В чем дело? — Свободной рукой Ева машинально схватилась за револьвер.