Стремительно оглянувшись, она увидела такси у тротуара. Из машины вылезла смеющаяся подвыпившая парочка. Рива прижалась к двери, стараясь как можно глубже уйти в тень, и пустила в ход миниатюрную дрель, чтобы отвинтить боковую панель сканера ладони. К счастью, ее никто не заметил. С помощью тонкой как волос проволочки она подключила к панели свой мини-компьютер и шунтом обошла код. Пришлось выждать еще несколько секунд, пока механизм не сработал. Рива педантично привинтила панель на прежнее место, затем включила второй пульт для декодирования голосового устройства.

На это ушло больше времени — целых две минуту — но она ощутила покалывающие иголочки возбуждения, когда механизм включился и выдал последний голосовой ввод:

— Огюст Рембрандт.

Губы Ривы искривились в злорадной усмешке, когда голос ее лживой подруги прошептал пароль. Теперь ей оставалось лишь ввести скопированный цифровой код, а потом при помощи инструментов взломать последний, механический замок.

Рива проскользнула в дом, закрыла дверь и, повинуясь привычке, вновь включила сигнализацию. В доме было тихо, до нее доносился запах роз. Фели-сити всегда держала розы на столе в холле и меняла их еженедельно. Рядом с вазой неярким светом горела лампа, но Рива не нуждалась в свете. Она хорошо знала дорогу и, взяв парализатор на изготовку, решительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. В спальню.

Добравшись до площадки, она увидела именно то, что требовалось, чтобы довести ее гнев до точки кипения: тонкую кожаную куртку Блэра, небрежно переброшенную через перила. Эту самую куртку она подарила ему на день рождения прошлой весной. Эту самую куртку он небрежным жестом перебросил через плечо нынешним утром, когда целовал свою любимую жену перед отъездом и говорил, как сильно ему будет ее не хватать, как он ненавидит даже кратковременные отлучки из города. И шутливо потерся носом о ее шею.

Рива поднесла куртку к лицу, почувствовала его запах, и этот запах вызвал в ее душе острый приступ боли, чуть было не заглушивший гнев.