Даже на первый взгляд было видно, что браслет старинный. У нее такие вещи вызывали беспокойный трепет где-то под ложечкой.

— Рорк…

— Ты забыла, что надо сказать «спасибо».

— Рорк, — повторила Ева, — если ты сейчас скажешь, что он когда-то принадлежал итальянской графине или…

— Принцессе, — поправил он и застегнул браслет у нее на запястье. — Шестнадцатый век. Зато теперь он принадлежит королеве.

— Ой, я тебя умоляю!

— Ну ладно, тут я, пожалуй, немного переборщил. Но браслет тебе идет.

— Да его хоть на сучок нацепи, он и сучку пойдет.

Ева не увлекалась блестящими камешками, хотя муж осыпал ее драгоценностями при каждой возможности. Но в этом браслете было что-то такое… Она поднесла руку к лицу и повернула запястье так, что рубин и бриллианты засверкали, разбрасывая искры света.

— А вдруг я его потеряю или сломаю?

— Будет очень жаль. Но пока ты его еще не потеряла, мне нравится видеть его на тебе. Если тебе от этого станет хоть чуточку легче, могу сказать, что моя тетя точно так же смутилась, когда я подарил ей ожерелье.

— Ну еще бы! Она произвела на меня впечатление весьма разумной женщины.

Рорк схватил прядь ее волос и легонько дернул.

— Все женщины в моей жизни достаточно разумны, чтобы принимать от меня подарки и тем самым доставлять мне радость.

— Да, умеешь ты преподнести товар в надлежащей упаковке, — усмехнулась Ева, в глубине души она не могла не признать, что ей нравится, как мягко браслет скользит по ее коже. — Он очень красивый. Но я едва ли смогу носить его на работе.

— Я этого и не ждал. Но мне нравится, как он смотрится на тебе сейчас, когда нас ничто не отвлекает.

Этот блеск в его глазах был ей хорошо знаком, поэтому она грозно прищурилась, но дежурный протест по поводу того, что спать осталось всего пять часов, так и не сорвался с ее губ, прерванный телефонным звонком. Ева перевернулась, вскочила с постели и взглянула на аппарат.