— Я больше не могу… Я сейчас подавлюсь и задохнусь к чертовой матери.

— Чем?

— Водой…

— Не можете — не пейте. Вас никто не заставляет.

— Спасибо.

Сложив руки на коленях, словно прилежная школьница, я опустила глаза и принялась сверлить взглядом собственные тонкие, как у пианистки, пальцы, на которых сверкали золотые колечки с бриллиантами — подарки моего любимого.

— Давайте продолжим.

— Давайте. — Я подняла глаза и улыбнулась вымученной улыбкой, которая, должно быть, больше напоминала гримасу, а может, даже оскал.

— Значит так. Давайте попробуем разобраться еще раз и упорядочить все факты.

— Давайте.

— Ровно одиннадцать лет вы встречаетесь с женатым мужчиной.

— Одиннадцать лет и одиннадцать месяцев, — поправила я психолога. — То есть почти двенадцать лет.

— Замечательно.

— Что замечательно? — заметно напряглась я.

— Замечательно, что у вас такая хорошая память.

— Да нет, память у меня всегда была неважная, просто есть вещи, которые невозможно забыть. Я могу сказать, сколько дней и часов я с ним встречаюсь… Правда, с минутами у меня напряженка… Впрочем, могу попытаться.

— Нет уж, увольте.

— Как скажете.

— Я верю, что вы очень хорошо это помните.

— Я даже помню тот день, когда мы познакомились. Мне кажется, что это было только вчера.

— Вы отчетливо помните то, что было двенадцать лет назад?

— Конечно. Разве такое можно забыть?! — заметно оживилась я. — Это была пятница, пятое сентября. В аэропорту. Мы оба летели в Сочи. Я летела отдыхать одна, а он со своим другом. Рейс перенесли. Мы стояли совсем рядом, слушали объявление о задержке рейса, а затем одновременно, словно по команде, стали возмущаться: безобразие, мол, кукуй здесь, неизвестно сколько. Так как мы оказались с одного рейса, мы сразу познакомились и все вместе, втроем, пошли в буфет. А уже когда прилетели в Сочи, оказалось, что мы живем в одной гостинице… тут все началось.