Я подняла глаза, полные слез, и посмотрела на психолога беспомощным взглядом.

— Я пришла к вам, потому что я больше так не могу, — проговорила я сквозь слезы.

— Как «так»?

— Я не могу так жить…

— Почему?

— Что почему?

— Почему вы решили, что вы не можете так жить? Двенадцать лет так жили и ничего… Вы могли так жить целых двенадцать лет, что же случилось? Что?! Такая жизнь, как у вас…

— Я устала, — тут же перебила я психолога. — Я просто устала. Мне кажется, что еще немного — и я просто наложу на себя руки.

— Ну знаете ли… Накладывать на себя руки из-за мужчины — это величайшая глупость, какую только может придумать женщина. Ни один мужчина не стоит вашей жизни. Поверьте мне, ни один. Что вы ждете от жизни сейчас? Вы ждете, что он все-таки разведется?

Я вновь опустила глаза и принялась говорить скорее уже для себя, чем для психолога:

— Знаете, один французский поэт, Пьер Реверди, сказал, что любить — это значит соглашаться быть обманутым. Когда-то я взяла эту фразу на вооружение, а теперь понимаю, что Реверди был не прав. В любви должна быть честность, иначе никакая это не любовь. Любовь во лжи когда-нибудь закончится, потому что чем больше лжи, тем все больше и больше на нее наматываются комья грязи и эта грязь прилипает не только к рукам. Она прилипает к сердцу и очень сильно пачкает душу. Когда я вам позвонила, вы сказали, что вы мне сможете помочь, что после личной беседы вы назначите мне сеансы гипноза, массажа, психотерапии и еще какой-то там психофармакотерапии и вдобавок иглотерапии. Но вы должны понять то, что я уже на грани. Я уже на грани, и мне кажется, что мне уже ничего не поможет, ни иголки, ни какой бы там ни был гипноз.