Как это ни удивительно, но она достигла успеха гораздо быстрее, чем рассчитывала. И в то же время ее охватывало беспокойство. Какая женщина согласится стать женой человека, который превратился в такого циника?

От внимания герцогини не укрылись горечь и ирония, прозвучавшие в его голосе, когда он давал ей слово выполнить ее просьбу. Но потом она напомнила себе, что скоро у нее появится внук и продолжатель рода Савинь, — и это самое главное.

Ей придется смириться с тем, что, как только закончится медовый месяц — если его действительно можно будет так назвать, — Аристид вернется в Париж, к своему прежнему образу жизни.

Как бы оптимистически ни был настроен кардинал, она сомневалась, что жена и даже семья превратят герцога в респектабельного землевладельца, который, подобно королю, будет управлять своими угодьями и проведет реформы, способные вдохнуть жизнь в старый замок.

Итак, первый шаг сделан. Аристид согласился жениться. Теперь возникает вопрос о подходящей невесте.

Протянув руку, герцогиня позвонила в маленький золотой колокольчик. Дверь немедленно отворилась, и в комнату вошла одна из камеристок. — — Бумагу для писем, чернильницу и перо, — приказала герцогиня. — Скажи груму, чтобы он был готова любой момент отправиться с письмом к его высокопреосвященству кардиналу в Блуа.

Камеристка присела в реверансе.

— Я все сделаю, мадам.

«Кардинал будет в восторге», — подумала герцогиня. Когда он давал ей указания, как себя вести, она была твердо уверена, что оптимизм кардинала ни на чем не основан и что Аристид не ответит на ее призыв. Однако он немедленно выехал в Савинь и без остановки скакал всю ночь. Он сдался без борьбы, потому что считал, будто она умирает.

— Господи, помоги ему… Господи, помоги моему сыну… — молилась герцогиня.

Именно эту молитву она произносила в течение многих лет, и временами ей стало казаться, что Господь отвернулся от нее.

Но сейчас все было иначе, и, когда камеристка принесла письменные принадлежности, герцогиня села и принялась писать…