— Женщины… опять женщины! — пробормотала герцогиня.

Помолчав, кардинал заметил:

— Сейчас Аристиду тридцать. Пора бы ему жениться, чтобы иметь наследника.

Герцогиня подняла на него глаза, но его высокопреосвященство безжалостно продолжал:

— Вам, Луиза, не хуже меня известно, что если не появится прямой наследник, титул и все владения перейдут к тому пожилому кузену, который живет на Монмартре среди богемы и который открыто заявил, что является республиканцем и ярым противником не только титулов, но и частной собственности. — Герцогиня тихо застонала.

— Одному Богу известно, что станет с владениями, если он унаследует их.

— А Аристид знает об этом?

— Естественно! — ответил кардинал. — Но, скажу вам честно, его это не беспокоит! Мне кажется, что в настоящее время его вообще ничто не волнует, — резко проговорил он. — Его не волнуют даже женщины, с которыми он обращается как захочет, абсолютно не считаясь с их чувствами, и которых он отбрасывает, как только они наскучат ему. — Губы кардинала вытянулись в тонкую линию, и он процедил:

— А ему очень быстро становится скучно с ними!

— Как можно…. уговорить его жениться? А если он согласится, принесет ли это… пользу?

— Не имею ни малейшего представления, — сказал кардинал. — Я просто надеюсь, что женитьба заставит его пореже бывать в Париже. Самое ужасное то, что Аристид пользуется дурной славой. Его имя в центре внимания, а вы, Луиза, сами прекрасно понимаете, что значит попасть на страницы бульварной прессы.

Герцогиня тихо вздохнула.

— Я все время молюсь о том, чтобы Аристид женился и подарил мне внука, — промолвила она, — а еще лучше — внуков и внучек. Я всегда жалела, что у меня не было возможности иметь несколько детей.

— Во всяком случае, сознание, что у него есть сын, сделало последние дни Леона счастливыми, — попробовал утешить ее кардинал.

— Вряд ли он был бы счастлив, если бы увидел, каким стал Аристид, — заметила герцогиня.