По обе стороны от него сидели две красивые женщины, славящиеся своим мастерством прельщать мужчин. Склонившись так, чтобы предоставить герцогу возможность беспрепятственно любоваться свои ми прелестями, открытыми низким декольте платья, они что-то шептали ему на ухо.

Смех становился все громче, но вскоре его заглушила музыка, раздавшаяся с галереи, которая располагалась над банкетным залом.

Особняк герцога в Париже был чуть ли не самым огромным и самым величественным на Елисейских полях. Мало кто мог равнодушно взирать на позолоченные перила и не сгорать при этом от любопытства: что же происходит в просторных комнатах особняка, который почти ежедневно упоминался в газетах. Очевидно, репортеры постоянно рыскали вокруг дома в надежде заполучить какую-нибудь пикантную новость для своих статей.

И у многих представителей французской знати, приехавших в гости к герцогу, нет-нет да возникала неприятная мысль, что завтра же в «Фигаро» или в «Ле Тем», без сомнения, появится подробное описание сегодняшней вечеринки.

Некоторые из них надеялись, что их имена не будут упомянуты. Однако в это смутное время трудно было выяснить, кто находится на жалованье у газетчиков, хотя всем было прекрасно известно, что человек, который расскажет читателям об оргии в доме герцога, наверняка принадлежит к их кругу и является представителем аристократии.

— Я сейчас кое-что расскажу вам, господин герцог, — надув губки произнесла его соседка справа. — Это жестоко, но вы будете смеяться.

— Ну, я жду, — лениво проговорил герцог.

— Да не слушайте вы ее, — вмешалась та, что сидела слева. — Наверняка она хочет сообщить какую-нибудь гадость обо мне. Я заранее вас уверяю, что все это ложь. Дайте мне слово, что не поверите ей!

— Как я могу что-либо обещать, если не знаю, о чем она будет говорить? — спросил герцог.

— Но Эми нельзя верить. Она ничего не знает и все выдумывает.

— Тогда пусть расскажет, и я решу, кто из вас прав, — заключил герцог.