Мне показалось, что Мерлин смотрит в сторону окна. Намекает, что за ним есть кто-то полезный мне?

Я подошел к окну, глянул вниз. Да, во дворе вполне можно приглядеть годных к употреблению особей.

Так... Две старушки выползли на лавочку - не в счет. А вот идет молоденькая в пальтеце:

- А кое-что под пальтецом мы держим...

И та ничего, хоть и с мусорным ведром в руке. Тару можно отставить. И этим, этой... "Шанелью" попшикать...

Эх, какая вон та, под ручку с мужиком задком выписывает - очень, очень, очень. Как ему подфартило. Сейчас приведет в квартиру, напоит кофеем или портвейшком, разденет, уложит и вложит...

Может быть он с ней пять минут назад на улице познакомился? May be ("может быть"). Но я не побегу сейчас на улицу приставать к бедным женщинам. Они ведь выползли из своих убежищ утром выходного дня явно не с целью удовлетворения гормональнопереполненных мужиков.

Затушив очередную сигарету, я берусь за записную книжку - есть женщины в наших московских округах: Западном, Северном, Восточном и Южном. Хотя романы все давно окончены, и видеться надолго ни с одной не хочется, но на часок-другой никуда не денешься, придется. А потом снова простимся.

Жаль, что Зойка ушла. Но я не мог ее задержать. Поставила вопрос ребром:

- Ты женишься на мне или нет?

Я ей честно сказал:

- Не знаю.

И Зойка тут же собрала манатки:

- Когда будешь знать - позвони.

Значит, если позвоню, то как бы принимаю на себя торжественное обязательство жениться. Нет уж, попробуем что-нибудь другое. Открываю первую страницу записной книжки. Буква "А": Алена, Аленка, Аленушка... "Девушка с распущенной косой мои губы трогала губами..." Да, когда она распускает свои пшеничные волосы по спелой груди, то прямо жуть как забирает.