Но вот, пройдя длинными коридорами и последовавшей за ними небольшой анфиладой комнат, мы оказалась в гостиной перед закрытыми дверями, которые вели в столовую. Меган тут же сделав книксен, удалилась, а я осталась стоять в одиночестве. Впрочем, одна я прибывала недолго.

Вскоре раздались гулкие шаги, и в комнату стремительно вошел Кларенс. Его каштановые, переливающиеся медью на утреннем солнце волосы были небрежно убраны в недлинный, завитый на конце хвост. Он был облачен в темно-синий парчовый камзол, расшитый серебряным узором по полам, из рукавов с большими манжетами выглядывали пышные кружевные рукава тончайшей белоснежной рубашки. Под камзол был поддет длиннополый жилет, с серебряными с крупными жемчужинами пуговицами. На ногах у него вместо привычных моему глазу брюк, оказались плотно охватывающие бриджи, длинной до колена. В голове тут же всплыло старинное слово — кюлоты — из-под них шли белоснежные шелковые чулки, а все это довершали старомодные туфли на небольшом плоском каблуке и с массивными пряжками на носах.

Заметив, что стою у окна, Кларенс окинул меня внимательным взглядом, словно впервые увидел, а потом презрительно скривил губы.

— Да уж, не ожидал, что вы такая… бледная! Вчера я еще понадеялся, что мне показалось, однако теперь явственно вижу — не ошибся. Сегодня в своем наряде вы еще отвратительнее, чем вчера.

Однако вместо того чтобы обидеться или расстроиться, я лишь испытала удовлетворение — мой трюк с 'обратным' переодеванием удался. Впрочем, это никак не отразилось на моем лице. Не дождавшись от меня каких бы то ни было эмоций, супруг продолжил свои нападки.