В следующее мгновение его собственная челюсть выполнила аналогичный маневр с той лишь разницей, что скорость перемещения значительно уступала куда более тренированному пекарю. Но удивился (если не употреблять крепкую терминологию) Джерри уж никак не меньше; он действительно любил послушать менестрелей, да и вообще всяческую трепотню путешественников, поэтому имел некоторое представление о далеком и не вполне реальном месте под названием Большой Мир. В частности, если пекарь видел на тракте лишь пару десятков тяжеловооруженных всадников в сверкающих доспехах и с развевающимися по ветру белыми плащами (которые, впрочем, от пыли сделались грязно-серыми), то молодой трактирщик опознал по описаниям никого иных, как рыцарей Ордена Света, или светоносцев, как их иногда называли в народе. Об Ордене у Джерри имелись противоречивые сведения – с одной стороны, во всех древних легендах светоносцы превозносились как оплот в борьбе с Извечным Мраком и все такое, но, судя по последним новостям, именно с этим самым Орденом сейчас воевала армия Даланда где-то на юге... Главное, и в том и в другом случае делать этим рыцарям в Сонной Хмари было совершенно нечего, так что Джерри недовольно нахмурился. Черные выглядели, конечно, страшновато, но кто знает, что у них на самом деле на уме, а вот эти... Юноша не мог сформулировать свое ощущение, но, по сути, от одного взгляда на мчащихся во весь опор рыцарей в нем проснулась обычная ненависть простолюдина к высокой власти и ее представителям.

Однако Джерри отличался от деревенского пекаря не только глубиной своих познаний, он и впрямь был наблюдателен и не по годам разумен, поэтому не уткнулся тупо взглядом в блестящие наконечники копий, а принялся разглядывать двоих всадников, возглавлявших отряд. Один, тот, что справа, выделялся только отсутствием копья – сразу видно, командир! – а вот другой даже издали привлекал повышенное внимание. Во-первых, он выглядел глубоким стариком – совсем седой, с окладистой бородой, – но на лошади держался легко и уверенно, во-вторых, одет был в какой-то непонятный балахон, очень скромный на фоне рыцарской пышности, и в-третьих, у него не было оружия, если не считать палки, небрежно перекинутой через луку седла.