Бугай выслушал и впрямь внимательно, отнес ведра в избу, вышел на крыльцо, глянул на небо и махнул рукой в сторону огородов:

– Картошку надо полоть.

– Праздник же! – возмутился Джерри, но ответа, разумеется, не получил и смирился. – Ладно, займусь.

Бугай немедленно двинулся в сторону, противоположную картошке, так что Джерри едва успел его окликнуть:

– Эй, постой! Как ты скажешь Эрику, что я тут его жду, так он помчится – оно понятно. Но ты смотри... это... чтоб за вами не увязался никто. Эрик верхом будет, так вы, может, крюк какой дайте, или... – Джерри внезапно почувствовал, что его советы нужны Бугаю как собаке пятая нога, и закруглился. – Ну, ты понял. Двигай!

Проводив взглядом широкую спину товарища, пока тот не скрылся из виду, Джерри прикинул, куда бы сплюнуть, не обнаружил ничего достойного внимания и нехотя поплелся на зады, бормоча проклятия. Где это видано – батрачить на бугаевское семейство, в праздник, да еще не жравши! Но вариант надуть Бугая не рассматривался – здоровье дороже.

Завидев территорию посадок, Джерри воспрял духом. Здесь уже вовсю трудились трое из бугаевских братьев и сестер, и это в корне меняло дело. Выйдя на поле, Джерри засучил рукава и решительно взял на себя командирские функции. Перераспределив грядки и сделав несколько замечаний общего характера, он внес в процесс организацию и порядок и в дальнейшем ограничивался пресечением халтуры, честно считая свою роль исполненной наилучшим образом.

* * *

Бугай с Эриком вернулись быстро, еще до полудня, из чего однозначно следовало, что к моменту подхода связного молодой барон уже болтался у трактира. Едва завидев их, Джерри с удовлетворением отметил этот факт (а также то, что их лошадь действительно приближалась с дальней от деревни стороны), нагнулся, слегка испачкал руки в земле и пошел навстречу.

Но затем пришла пора разочарований. Расспрашивать Эрика, как предполагалось вначале, необходимости не было – тот еще сдерживался, пока все втроем они удалялись на достаточное расстояние от чужих ушей, но как только оказались на опушке березовой рощицы, слова так и посыпались. И по сравнению с бессмысленной руганью накануне сегодня Эрик прямо-таки блистал красноречием: