
Тут Диана почувствовала, что краснеет.
— Что за правила?
— Ну, во-первых, хотя мебель в домике, где вы будете жить, и не представляет особой ценности, я все же надеюсь, что вы оставите ее в таком же состоянии, в каком она находится сейчас.
— Что я могу с ней сделать? Сгрызу или погружу в машину и увезу с собой в Вермонт?
Любой другой мужчина выдавил бы из себя улыбку, но мистеру Прескотту, казалось, было совершенно незнакомо чувство юмора.
— Во-первых, — продолжал он, — находясь у меня, ограничьте свою активность рамками предоставляемого вам дома. Разумеется, включая уроки моей племянницы. Я занятой человек, мисс Уайт. Большая часть времени у меня уходит на деловые поездки, но, находясь здесь, я не хочу на каждом шагу натыкаться на незнакомцев.
Диана почувствовала себя уязвленной.
— Не надо мне говорить того, что любой воспитанный человек и так понимает.
— Прекрасно. Тогда вы понимаете, что сюда не следует приглашать друзей.
— Я из Вермонта. У меня здесь нет друзей. Я не знаю никого, кроме вашей племянницы.
— Еще одно. Что бы ни происходило здесь, не должно становиться предметом для сплетен с посторонними. Вам понятно? — рявкнул он.
Она парировала, щелкнув по-военному каблуками:
— Да, сэр.
Он бросил на нее ядовитый взгляд.
— Также не терплю дерзости.
— Если мне захочется жить при диктатуре, я перееду в Иран.
