Диана Уайт. Она протянула руку, женщина тепло пожала ее.

— Бедняжка, да вы насквозь промокли.

— Я встретила мистера Прескотта у ворот, и мы немного побеседовали.

— Да, я знаю. Позвольте спросить, что вы с ним сделали? Он вернулся в ужасном состоянии, прокричал, что вы здесь и мне следует вас встретить, а затем взбежал по лестнице и захлопнул за собой дверь спальни.

— Я направила ему в лицо слезоточивый газ. Понимаете, когда я была у ворот, он вдруг откуда-то появился, напугал меня до полусмерти, поэтому…

На губах Эбби появилась улыбка.

— Так ему и надо. Он заслуживает этого, разъезжая одетый как хулиган на своей хулиганской машине.

Диане стало чуть легче.

— Газ скоро выветрится. Но может быть, кому-то следует поухаживать за ним?

Эбби отмахнулась.

— Даже умирая, Дэвид не позволил бы ухаживать за собой.

Дэвид. Итак, его зовут Дэвид.

— Эбби, я не люблю совать нос в чужие дела, но он всегда такой… странный?

Экономка, казалось, взвешивала свой ответ.

— Последние две недели он был занят со своими бухгалтерами. Конец финансового года, понимаете. Он измотался. Приезжает сюда, не говорит ни слова, только читает, гуляет у моря и катается на этой проклятой машине. — Она улыбнулась Диане. — А теперь берите свои сумки, и пойдем устраиваться.

Диана последовала за Эбби по узкой каменной лестнице, находившейся снаружи здания. Воздух в квартире, долгое время остававшейся закрытой, был затхлый, но она была изысканно и уютно обставлена в позднем викторианском стиле. Квартира состояла из гостиной, кухни и спальни.

— Здесь хорошо, — улыбнулась Диана.

— Мне тут тоже всегда нравилось. Я жила здесь с мужем, когда мы начали работать на Прескоттов.

По выражению ее лица Диана поняла, что мистер Берне умер.

— Через две недели мне исполнится семьдесят пять лет. Но я еще не собираюсь уходить на покой.