Мишель порывисто поднялась с кресла, разгладила несуществующие морщинки на юбке, выдавая тем самым свою нервозность. Похоже, она опять превращается в сплошной комок нервов, к тому же у нее определенно начиналась головная боль. Надо же было проделать такой путь, чтобы ничего не добиться и лишь оживить воспоминания о двух самых несчастливых годах своей жизни! Нет, все-таки она сделает еще одну попытку. Не в ее характере отступать. Мишель вздернула подбородок.

— Так мы договорились?

Униженно просить она не станет даже ради брата. Слишком часто когда-то она вела себя таким образом и без всякого результата. Для того чтобы не повторить того унизительного опыта, у нее есть теперь чувство собственного достоинства. Нет, она больше не позволит Филиппу попирать его.

— Нет, — решительно ответил он, — по крайней мере на твоих условиях. Мишель, ты удивляешь меня, — добавил он таким тоном, словно усомнился в ее умственных способностях. — Когда мы поженились, я определил твоего брата на непыльную работу в родственной фирме в Шривпорте. Ему хотелось быть поближе к тебе. Пол предпочел стать клерком, потому что не захотел пойти по стопам отца и учиться на врача. Он почти давился слезами, когда я напомнил ему, что таково было желание его отца.

— В то время он едва достиг совершеннолетия и толком не понимал, кем он хочет стать на самом деле. Незадолго до этого он потерял отца, нам пришлось продать дом, в котором мы выросли, чтобы расплатиться с должниками отца… В отличие от тебя, в этот мир он вошел без денег и без чувства собственного превосходства над другими!

Филипп сохранял спокойствие, словно и не прозвучала ее эмоциональная тирада в защиту брата, словно он ничего не слышал. Так было и раньше: он постоянно игнорировал ее мнение или просьбы.