— Знаю. Прости меня, если можешь… Но ради Бога, сестричка, приезжай, твой звонок Филиппу мне не поможет! Он по тебе сохнет, держится на одной гордости, ты же знаешь это. Увидев тебя во плоти, он не устоит, он сделает все как надо… Ну, то есть… я хочу сказать, что ему придется пойти тебе навстречу, разве не так? Черт побери, Мишель, мужик сходит с ума от любви к тебе даже сейчас, после того как ты сбежала от него!

Чушь какая-то! Филипп Бессон никогда не любил ее. Женился на ней, исходя из практических соображений. А что она может сказать о себе? До сих пор Мишель не очень-то задумывалась над этим. Три года назад она была молодой и наивной девушкой, которая к тому же оказалась в трудном положении. Филипп Бессон тогда отер слезы с ее глаз и заставил их сиять как звезды, которые, впрочем, потухли сразу по окончании свадебной церемонии…

Два дня спустя самолет, на котором Мишель летела в штат Луизиана, приземлился в Шривпорте, откуда такси доставило ее в огромную усадьбу Бессонов.

Июльская жара в этих местах была просто невыносимой. В комнате, куда ее провели и оставили дожидаться возвращения Филиппа, было не так жарко, но душно.

Льняной костюм, в котором сочетались серые и кремовые цвета, прилипал к потному телу. И все-таки следует отдать ему должное: элегантный дорогой костюм хорошо перенес длительный перелет и поездку на такси. Ей во что бы то ни стало нужно предстать перед мужем в облике деловой и независимой женщины. Она проверила, не растрепались ли ее густые каштановые с рыжиной волосы, красиво уложенные в низкий пучок, который своей тяжестью оттягивал ей голову.

Вроде все в порядке и сердце бьется ровно. Уже утешение. Да и с чего бы ему вести себя иначе? Она уже не та робкая обездоленная сирота или опьяненная радужными надеждами невеста, какой была в двадцать один год. Теперь она старше на целых три года и представляет из себя достаточно умудренную житейским опытом женщину.