Замученная пальма давала единственный островок тени перед домом. Дверь была плотно закрыта, а темные жалюзи на окнах опущены…

Что за черт?

Выключив двигатель, Сэм выбрался из машины на раскаленную улицу и уставился на окна.

Или после бессонной ночи у него что-то неладно с глазами, или эти жалюзи действительно шевелятся, или…

Он подошел ближе к дому.

Твою мать!

Это вовсе не черные жалюзи, это… мухи. Тысячи мух, плотной, копошащейся массой облепивших окна.

Дела ни к черту! Такое количество мух в доме может означать только одно.

Тот, кто находится внутри, давно и безнадежно мертв.

… Ровно в десять ноль-ноль, так и не сумев справиться с раздражением и грызущим его беспокойством, Том Паолетти покинул сад и вернулся на кухню.

Келли, все еще в ночной рубашке, стояла у стола и перерабатывала в мелкое крошево гору фруктов. Она улыбнулась ему, но в глазах мелькнула тревога.

– Ну, как там азалия? Поправится?

– Да, – кивнул Том. – С азалией все будет в порядке. И со мной тоже, – добавил он чуть погодя.

Келли кивнула:

– Я знаю. Просто…

– … просто пока тяжеловато, – закончил он за нее и, сполоснув руки, вытер их о висящее у раковины полотенце. – Да, пока тяжеловато.

Он взглянул на часы. Десять ноль три. Шестнадцатый отряд «морских котиков» ВМС США уже поднялся в воздух и следовал к месту проведения учебной операции.

За полгода, прошедшие с тех пор, как Паолетти был отстранен от командования, отряд уже не раз покидал базу без него, но впервые Тому даже не сообщили, куда они направляются.

Что, скорее всего, свидетельствовало о том, что его шансы вновь занять место командира отряда практически равны нулю.

Теперь Келли рубила крупное яблоко.

– Может, на всякий случай, тебе стоит подумать о… каких-нибудь других планах на будущее?

– Хорошо, – согласился он. – Давай начнем с того, что назначим дату свадьбы.