Надо срочно убираться отсюда, не давая себе времени задуматься над смыслом ее слов. «Люблю тебя»…

Нет. Нет! Любовь совсем не похожа на этот разрушительный эмоциональный торнадо. Любовь – это то, что связывает его с Алиссой Локке. Любовь – это гармоничное сочетание привязанности, дружбы и страсти. Управляемой страсти.

А не гремучая смесь из гнева, боли, страха и неистового желания обладать кем-то, кого не должен желать. Кому можешь причинить непоправимый вред, если дашь волю желанию.

– Это не любовь, а перенос эмоций, – резко бросил Макс и двинулся к двери.

Джина молчала, но у нее было такое лицо, что ему захотелось опуститься перед ней на колени.

– Запри за мной дверь, – приказал он, – Я буду в машине.

Мэри-Лу вздрогнула и моментально проснулась.

Она довольно долго лежала в темноте, напряженно прислушиваясь, но слышала только громкий стук собственного сердца.

Что-то не так.

Подобное она чувствовала, когда, уезжая на работу, забывала выключить щипцы для волос.

Что-то не так. Что-то она забыла или не предусмотрела. Где-то ошиблась, и теперь ее найдут и убьют.

Тот человек, который уже убил сестру.

Который провез оружие на военную базу в багажнике ее машины.

Убьет, потому что она может узнать его, сдать ФБР, а потом выступить свидетелем в суде и засадить в тюрьму.

Если, конечно, они ей поверят. В конце концов на оружии-то остались ее отпечатки. Мэри-Лу могла поклясться, что его отпечатков там не найдут.

И теперь, даже если она сама позвонит, например, этой Алиссе Локке, подружке Сэма из ФБР, которая, наверное, уже въехала в их бывший дом… Если она позвонит этой суке и скажет: «Наверное, вы меня ищете…», – то, скорее всего, ее немедленно упекут в тюрьму.

А когда она будет в тюрьме, кто-нибудь воткнет ей в спину нож, потому что в кино так всегда и бывает. У плохих парней в тюрьме всегда находятся свои люди, и Мэри-Лу будет долго умирать на грязном каменном полу, истекая кровью и глядя в серый потолок камеры.