Его жена.

– Боже, Кел, до чего же я тебя люблю! – задыхаясь, прошептал он.

– Потом я пошла в библиотеку, – продолжала она, и Том не стал даже пытаться понять, о чем она говорит. Теперь ее движения стали медленнее, а их амплитуда увеличилась. Она неторопливо поднималась, и он почти выскальзывал из нее, а потом так же медленно опускалась, и Том глубоко погружался в горячую, тесную плоть, зажмуривая от наслаждения глаза, – и спросила библиотекарей, знают ли они Мэри-Лу.

Какую еще Мэри-Лу?

– Они сказали, что она заходила… пару раз в неделю, – упрямо продолжала Келли. – А одна сказала, что видела… ее однажды с… мужчиной. Он вроде с ней флиртовал… и нес ее книги… до машины. И библиотекарша сказала, что они, похоже, были… знакомы. И… представляешь?.. у них есть камеры слежения… на парковке… О, да… да! Том!

Том наклонился и поймал губами твердый, как камень, сосок. Какое же наслаждение – знать, что она так его хочет! Его рука скользнула вниз.

Келли застонала:

– Только не останавливайся!

После этого она ненадолго замолчала, но потом снова заговорила, чем очень удивила Тома, который сам в этот момент был в состоянии разве что пробормотать: «О, боже!», «Да, да!» и «Господи, я сейчас кончу!».

– У них на парковке… установлена камера, потому что… месяцев восемь назад… были попытки вандализма. Они говорят, что, наверное… камера их отпугнула… и больше попыток не было… но она все-таки работала. И… ты сейчас обалдеешь… Они не переписывали старые кассеты… а сдавали их… в архив. Эти библиотекари – просто прелесть! У меня в машине сейчас лежат записи за полтора месяца… я дома их посмотрю… и, может, найду Мэри-Лу с ее ухажером…

– Здорово! – ахнул Том, который ни слова не понял, но по тону ее голоса догадался, что должен восхититься.