Лес начал подступать к дому: сосны и ели на цыпочках подобрались к самому порогу и нависли над ним, придавив своей тяжестью. Туя стучала лапами в окно, голые ветви берез скребли по скатам крыши. Все это создавало ощущение, что к жилью подбираются глухо ворчащие силы зла: словно какой-то зверь с клыками и когтями громко стучит, пытаясь ухватиться за обшивку из вагонки. Чудовище, которому под силу разорвать дом на части.

Когда Клаудиа была одна или вместе с Лизой, она ставила в проигрыватель старые альбомы Тэмми Уайнетт

Клаудиа, стоя у раковины, мыла и складывала в сушилку кофейные чашки. В окошке над раковиной, как в зеркале, отражалось ее лицо, только глаза и черты лица казались темнее, точно на старом дагерротипе.

Внешне она была похожа на мадонну с картины художника — единственная примета света и жизни в снежном урагане. Впрочем, Клаудиа никогда не считала себя мадонной. Она была замужней женщиной с все еще хорошей фигурой, красила волосы в рыжий цвет, обладала завидным чувством юмора и любила пиво. Она умела управлять рыбачьей лодкой и играть в софтбол, а еще пару раз за зиму они с Фрэнком оставляли Лизу у друзей, ехали в Грант и снимали номер в «Холлидей-инн», где около кровати стоял шкаф с зеркальными дверцами от самого пола до потолка. Клаудии очень нравилось сидеть верхом на Фрэнке и наблюдать, как они занимаются любовью: голова у нее откинута назад, соски ярко-красного цвета.

Клаудиа отчистила присохшие остатки с железной формочки для кексов, ополоснула ее и отправила в сушилку. В стекло ударила ветка дерева, и хозяйка выглянула в окно. Впрочем, она не боялась и насвистывала себе под нос что-то старое, из тех времен, когда училась в средней школе. Сегодня они с Лизой не одни. С ними Фрэнк. Он поднимался по лестнице и тоже негромко напевал. Часто получалось так, что они делали что-то одновременно.