— Полагаешь, эти умники опять перестарались? — саркастически осведомился Куп. Джерико предпочитал, чтобы его звали именно так.

Прайс недовольно буркнул что-то и отвернулся.

— Ради безопасности они могли бы по крайней мере посадить оставшихся людей на эти пароходы, — сказал он, указывая на два других судна, «Полина Кэролл» и «Леди Гей», которые также отправлялись на север и были пришвартованы по соседству.

Куп иронически скривил губы, и оба офицера продолжали наблюдать, как солдаты, колонна за колонной, поднимались на палубу.

— Не забывай, что это распоряжение командования.

Прайс ничего не ответил. Он остро переживал, поскольку вынужден был выполнять нелепые приказы.

— Как твоя нога? — спросил он, заметив, что Куп тяжело навалился на поручень.

— Чертовски болит, — ответил Куп, проведя ладонью по повязке на правом бедре. — У меня до сих пор руки чешутся, чтобы врезать этому безмозглому охраннику.

— У меня тоже. — Прайс посмотрел на Купа.

— Трудно поверить, что за четыре года войны мы не получили не единой царапины, и вот неделю назад я схлопотал случайную пулю от этого глупого южанина. — Куп огорченно покачал головой.

— Посиди немного, — предложил Прайс. — Судя по всему, мы еще не скоро отойдем.

— Этого я и боюсь. Лучше бы поскорее двинуться в путь, — посетовал Куп, осторожно опускаясь на палубу.

Прайс молчал, а Куп прислонился спиной к поручню и закрыл глаза. Сейчас его друг нуждался в тишине, покое и квалифицированной медицинской помощи, однако ничего этого нельзя было обеспечить на корабле, переполненном ликующими солдатами. Прайс не сомневался, что распухшая нога Купа ужасно болит. Врачи в тюремном госпитале мало чем могли помочь Купу, после того как он был ранен, а длительное путешествие из Андерсонвилля до лагеря Фиск и причала Виксберга еще сильнее разбередило рану. Прайс снова посмотрел вниз на причал и еще больше встревожился от увиденного.