— Страдал?! Уж вы и скажете. Это слово мало, пожалуй, даже совсем не подходит к сэру Томасу, — усмехнулась Вайолет. — У него не дом, а дворец. Денег у него не сосчитать, больше, чем он тратит. Даже если бы денег не хватало, он настолько красив, что любая светская дама согласилась бы бескорыстно, бесплатно, быть его возлюбленной. А он выбрасывает столько денег на содержание любовниц. Единственные страдания, которые он видит в жизни, — это те, которые он причиняет другим. Его проказы и выходки известны на весь Лондон. — Вайолет презрительно ухмыльнулась, но через мгновение с — явным любопытством спросила: — А гороскоп не объясняет, почему он такой распутный повеса?

— Явной причины не видно. — Едва сказав эти слова, Элиза смутилась. О повесах она знала очень мало, не больше, чем ее почтенная тетушка Селестина. Единственный известный ей мужчина, отвечавший этому определению, и то был литературным персонажем из романа Ричардсона «Кларисса Гарлоу», но у них с тетей не было его гороскопа.

Скорее для того чтобы успокоиться, а не чтобы утешить актрису, Элиза задумчиво произнесла:

— Телец и Венера, признаки любви, возвышение в Доме Женитьбы. Нет, — я не вижу никаких следов распутства.

Для убедительности она постучала пальцем по гороскопу, лежащему на туалетном столике:

— Я вижу мужчину, который нуждается в любви, более, того, он способен на сильную привязанность. Я завидую той счастливой женщине, которую он полюбит.

В уборную заглянули несколько актрис, привлеченных шумом беседы.

— О ком вы говорите? — спросила одна из них.

— Попробуй угадать, — сказала Вайолет, — Вспыльчивый, гордый, мужественный, ищет настоящие глубокие чувства. Ах да, чуть не забыла — постоянен и верен в любви.

Лицо вопрошавшей актрисы вытянулось от удивления.

— Ради всего святого, ответь, кто же этот образец совершенства?

— Это всего лишь шутка, Салли, — рассмеялась Вайолет. — Любящий, постоянный в своем чувстве мужчина не кто иной, как сам Эдвард Невилл, лорд Хартвуд. Так, во всяком случае, рисует его предсказательница.