Ворота начали раздвигаться. У Джексона бешено заколотилось сердце, но он даже не шелохнулся. И вот путь свободен! Не в силах больше сдерживаться он рванулся вперед.

Сегодня, в этот солнечный летний день, Джексон Рул, тридцати одного года от роду, появился на свет Божий заново. Его молодость прошла за высокими стенами тюрьмы «Ангола», но ему удалось уцелеть.

Что же касается его сестры Молли, то ее дела были хуже некуда.

Она была всего на четыре года старше Джексона, но уже успела потерять в жизни все. Ее доктора — они были единственным источником общения Джексона с внешним миром в долгие годы заключения, — так вот они говорили, что она и не живет по-настоящему, а только существует. Ничего удивительного: в новоорлеанской больнице, где Молли провела пятнадцать лет, почти у всех пациентов с головой было неладно.

Тьюника, ближайший к тюрьме городок, стоял на самом берегу могучей Миссисипи. Если присмотреться хорошенько, то и здесь можно было найти следы былого великолепия старого американского Юга. Но конечно, не на этой грязной дорожке, ведущей к автобусной остановке. От луизианской пыли новенькие ботинки Джексона мигом стали грязно-коричневыми. Невесть откуда налетевший ветер — в виде приветствия — взъерошил его длинные, до плеч волосы. Они взметнулись вверх, словно вороново крыло — такие же блестящие и черные…

Глядя на спокойное лицо Джексона, вряд ли кто-нибудь мог догадаться, какое смятение царит в его душе. Желанный день освобождения наконец-то настал, а вместе с ним нахлынули и непрошеные мысли. Он тщетно пытался припомнить, как выглядела Молли в лучшие свои времена, но никак не мог отделаться от страшной картины, запечатлевшейся в его сознании: Молли, залитая кровью их отца, кричит словно безумная и падает без чувств…