– Черт бы тебя побрал, Килби, довольно этой ерунды! – зарычал брат снизу. – Немедленно покажись!

– Ни за что, – прошептала она едва слышно.

Она нащупала замок на двери, ведущей в спальню ее матери. Насколько Килби знала, уже тринадцать месяцев никто не входил в эти комнаты – с тех пор, как пришло известие о смерти ее родителей, утонувших во время путешествия на яхте. Даже Арчер, унаследовавший титул их отца и ставший маркизом Ниппингом, избегал этой части дома. Если Килби повезет, Арчер устанет от поисков задолго до того, как доберется до третьего этажа.

Она медленно открыла двери, молясь про себя, чтобы петли оказались смазанными. Ее молитвы были услышаны. Килби скользнула в узкий проем и осторожно закрыла двери, а затем прислонилась к ним. Она вдруг поняла, что ей не хватает воздуха, потому что ее начали душить слезы. В комнате все еще витал аромат духов, которыми пользовалась их мать. Килби показалось, что она ощутила, как материнские руки обняли ее, теплое тело, пахнущее духами, позволило ей почувствовать себя любимой и защищенной.

– Все будет хорошо, моя пчелка.

Килби вытерла слезы со щек. Сколько раз ее мама повторяла эти слова, неизменно добавляя придуманное специально для Килби нежное прозвище? Тысячу? Десятки тысяч? Когда Килби была ребенком, она свято верила матери, пока привычный счастливый мир не рухнул в то мгновение, когда поместья Элкин достигла весть о смерти ее родителей.

У Килби была младшая сестренка. При рождении ей дали имя Эвелина, но в семье все ласково называли ее Джипси. Когда девочке было всего два года, она, минуя внимательных слуг, уже вырывалась на волю и бродила по дому и его окрестностям.

Джипси была очень живым ребенком. У нее было лицо сердечком, обрамленное черными волосами, и смеющиеся голубые глаза. Но прежней озорной Джипси больше не существовало. Потеря родителей подкосила семилетнюю сестру Килби.