Гостья присела в элегантном реверансе:

– Для меня большая честь познакомиться с вами, ваша светлость.

Гевин кивнул и поднес ее руку к губам. Проклятие, она пахла чересчур восхитительно – ванилью, смешанной с лунным светом. У него пересохло во рту.

– Мисс Мельбурн.

Заставив свои мысли оторваться от внешности, он попытался сосредоточиться на ее имени. Кира. Оно шло ей – такого экзотичного он никогда не слышал. От какой культуры она получила такое имя – и такие невероятные губы?

– А это ее брат, мистер Дариус Мельбурн, – продолжал Джеймс.

Мужчина протянул руку, и Гевин рассеянно пожал ее, не отрывая взгляда от его сестры.

Мгновение все стояли в молчании. Гевин, несмотря на годы, проведенные в свете, обнаружил, что ему приходится напоминать себе об обязанностях гостеприимного хозяина.

– Не пройти ли нам в дом? – наконец, предложил он. Но, как и почему мисс Мельбурн согласилась выйти за Джеймса – вот вопрос, который действительно занимал Гевина.

– Как вам нравится Норфилд-Парк? – поинтересовался Джеймс Хауленд часом позже, когда все четверо пили чай и Кира окинула взглядом элегантную гостиную герцога, замечая все, от искусной лепнины на потолке, оттененной золотой краской, до пушистых ковров кремового, золотого и приглушенно-синего цветов.

– Признаюсь, я в восторге. – Она бросила укоризненный взгляд на жениха. – Он слишком великолепен, чтобы быть просто удобным.

Джеймс пожал плечами.

– Я провел здесь почти всю юность и счастлив, что вам он нравится.

– О, очень нравится. – Кира одарила жениха понимающей улыбкой. Как и всегда, Джеймс продемонстрировал все свое обаяние и доброту, чего она не могла сказать о его кузене, который казался ей не просто сдержанным, но даже высокомерным. Его манера держаться, его замкнутость говорили об этом, но Кира и ожидала именно такого поведения. Столь влиятельному человеку не может быть интересно знакомство с ней, дочерью второго сына графа.