Вот только Роба ему не удалось спасти. При этой мысли у него сдавило желудок.

Келли в задумчивости кусала нижнюю губу, потом, словно решившись, указала рукой в глубь дома:

— Проходите.

В коттедже была полутьма. Келли ударилась ногой об угол стола и сдавленно зашипела от боли.

— Хотите, я включу свет или отодвину штору? — спросил он.

— Не надо, я сама.

Келли подошла к большому окну и отдернула штору, впуская в комнату солнечный свет. Брок увидел диван, накрытый темным покрывалом, пустые стены и голый деревянный пол.

— Я вчера заработалась до поздней ночи, точнее, до раннего утра, — пояснила она. — Кажется, я спала слишком долго.

Она повернулась к нему, снова споткнулась и чуть не упала. Брок инстинктивно схватил ее за руки, чтобы поддержать. Теперь она была так близко, что он мог сосчитать все ее ресницы и родинки. Он помнил рассказы о расположении родинок на ее теле.

— Который час? — спросила она хриплым со сна голосом. Этот голос напомнил ему о сексе. Черт, ему все напоминало о сексе, потому что в последний раз он занимался этим слишком давно.

— Четырнадцать… — он запнулся, вспомнив, что теперь нет необходимости изъясняться армейским языком, — то есть два часа дня.

Она слегка вздрогнула:

— Я и не думала, что уже так много времени.

В комнату крадучись вошел кот и начал тереться о ее лодыжки.

— Оскар, держу пари, ты здорово проголодался, — сказала Келли коту, потом перевела взгляд на Брока. — Думаю, мне стоит приготовить кофе.

Она сделала шаг, едва не споткнулась о кота, но удержалась на ногах и вышла из комнаты.

Брок вспомнил рассказы Роба о том, что Келли по утрам всегда была немного неуклюжа. Он оглядел просторную пустую комнату. Ничего особенного. А Роб рассказывал, что Келли очень любила украшать дом и тщательно продумывала интерьер. Для каждой комнаты она придумывала свой стиль. Брок нахмурился. Эта комната совсем не подтверждала то, что он слышал.