Но только не в четыре пятнадцать утра, хотя кафе и открыто круглые сутки все семь дней в неделю. Фрэнк доедает сэндвич, паркует пикап и идет пешком в магазин. Можно было бы и подъехать – у Фрэнка есть пропуск, – однако, если не надо нести ничего тяжелого, он предпочитает пройтись. Океан в это время прекрасен, особенно зимой. Вода синевато-серая и будто вздувшаяся из-за приближающегося шторма. В это время года океан похож на беременную женщину, думает Фрэнк – такой же самодостаточный, неукротимый и нетерпеливый. Волны уже лижут бетонные столбы-подпорки, взрываясь белой пеной, которая летит в воздух, но не достигает пирса.

Фрэнку нравится размышлять о долгом пути волн, которые, зарождаясь около Японии, преодолевают тысячи миль по северной части Тихого океана, чтобы разбиться у здешнего пирса.

Любителей поплавать на досках тут хватает. Ловцы губок и всякие чудаки – эти, их право, сидят на берегу и наблюдают. А настоящие ребята, охотники, ищут волны повыше. Большие волны, которые с громовыми раскатами разбиваются у не раз пройденных, хорошо известных мест, чьи названия звучат как литания во славу серфингистов: Бойл, Рокслайд, Лескумз, Аут-Та-Сайтс, Бёрд-Шит, Оспрей, Пескис. Они по обе стороны пирса на юг и на север, а Гейдж, Аваланш и Стабс – дальше вдоль берега.

Фрэнк волнуется, мысленно повторяя названия.

Он знает их все – для него они священны. Их много около пирса – но если пойти дальше по берегу, литания продолжится. С севера на юг – Биг-Рок, Рокпайл, Хоспитал-Пойнт, Бумер-Бич, Блэкс-Бич, Сисайд-Риф, Сакаутс, Свамиз, Ди-Стрит, Тамарак, Карлсбад.

Для местного серфингиста в этих названиях заключено колдовство. Они больше, чем просто названия – каждое место пробуждает воспоминания. Фрэнк вырос тут в благословенные шестидесятые, когда морской берег в Сан-Диего был словно рай, безлюдный, необжитой, без серфингистов и чужаков.