Крадущийся Волк резко обернулся, и на душе у него потеплело, когда он увидел скачущего к нему Киллиана. С гордостью смотрел он, как тот приближается и останавливает свою большую вороную кобылицу. Да, Киллиан Галлахер остался красавцем, все еще сильным и стройным, несмотря на свои пятьдесят с лишним лет. Он был высок и широкоплеч, с волнистыми каштановыми волосами и бронзовой кожей, загоревшей за последние шесть лет под жарким солнцем Дакоты.
Киллиан улыбнулся, видя облегчение в глазах сына.
– Неужели ты думал, что я отпущу тебя, не попрощавшись? – ласково упрекнул сына Киллиан.
– Я не стал бы винить тебя, – ответил Крадущийся Волк. – Я опозорил нашу семью.
– Ты не опозорил ни меня, ни Высокую Траву, – возразил Киллиан, соскакивая с лошади. – Я всегда гордился тобой, и ты не сделал ничего, что могло бы уменьшить эту гордость.
Крадущийся Волк кивнул, тронутый словами отца.
Двое мужчин молча стояли рядом, зная, что эти недолгие минуты – все, что у них осталось.
– Куда ты пойдешь, мальчик? – спросил Киллиан чуть погодя.
– Не знаю… Наверное, на запад.
– Ага… Может, ты как раз и разбогатеешь на Калифорнийских приисках!
Крадущийся Волк покачал головой:
– Я никогда не мечтал о золоте.
– Верно, – признал Киллиан, усмехаясь, – но горсть-другая монет тебе не помешает, не забывай об этом.
– Я буду помнить все, чему ты меня научил. Киллиан улыбнулся своей красивой улыбкой.
– Не уверен, что я научил тебя хоть чему-нибудь из того, что должен знать честный человек.
– Ты хочешь сказать, что жульничать, спать до полудня и обожать кентуккийский виски – не то, что нужно настоящему джентльмену?
Киллиан нежно похлопал сына по руке:
– Именно это я и хочу сказать, мальчик, хотя первое тебе может и пригодиться, если не сразу удастся найти приличную работу.
Его лицо посерьезнело.
– Мне будет не хватать тебя, сынок.