Это здание она называла своим домом все тридцать лет своей жизни. Ну если и не тридцать, то двадцать девять из тридцати. Вообще-то он не являлся ее домом с тех пор, как ей исполнилось двадцать. Эр-Эл заявил, что он больше не желает делить свою ванную комнату с «Тампаксом», «Ревлоном» и прочими фирмами, производящими предметы личной гигиены, и тогда Шарлотта превратила гараж на заднем дворе в маленький симпатичный коттедж в желто-белых тонах.

По поросшей мхом кирпичной дорожке Шарлотта подошла к дому и, распахнув дверь, оказалась лицом к лицу с Эр-Эл. Отец ее сидел в инвалидном кресле с вытянутой вперед ногой. Лула-Джин Уилсон, практикующая сиделка днем и божественная джазовая певица по вечерам, кричала отцу Шарлотты из кухни:

— Нет-нет, лучшего Джеймса Бонда, чем Пирс Броснан, не было и нет. Какой же из вас частный детектив, если вы этого не знаете?

— Пирс? — возражал ей отец. — Как Джеймс Бонд может быть Пирсом? По мне, так это имя больше подходит девчонке, чем настоящему парню. Вот этот новый Джеймс Бонд — настоящий крутой парень, каким и подобает быть Бонду.

— Если не считать того, что он выглядит так, словно его пыльным мешком по голове шмякнули, — сказала Лула-Джин, а Шарлотта добавила:

— Когда на роль Бонда пригласят Джонни Деппа, я за него проголосую обеими руками.

Пригладив жесткие, как пружины, волосы на голове отца, Шарлотта чмокнула его в щеку. Эр-Эл выразил недовольство по поводу выбора Шарлотты. Лула-Джин ответила из кухни:

— Депп? Мистер Маменькин Сынок? Посмотри, какой из него пират получился! Этим голливудским недоумкам стоило бы пригласить на роль пирата нашего Рея Кливленда с Тандерболт-Айленд или его симпатичного паренька. Вот это был бы пират так пират. И посмотреть есть на что, и фигура, и загар, и легкая небритость, да и дела они ведут такие, в какие лучше не соваться. Настоящие саваннские пираты!

Шарлотта уселась на оттоманку, обитую голубым вельветом в рубчик, что стояла рядом с креслом отца, и, взяв с подлокотника кресла пульт, выключила «Колесо фортуны».