К тому же отец не притронулся к приготовленному Лулой-Джин сандвичу с жареными устрицами. Это блюдо в исполнении Лулы было его любимым. Он его обожал. Что, если у него вдруг критически снизится уровень холестерина? Что, если он станет сухощавым бодрячком? Разве таким должен быть настоящий саваннский парень? Но Эр-Эл был прав в том, что агентство принадлежало ему, и на сто процентов прав в том, что найти пропавшего человека было Шарлотте не по силам. Она, скажем так, играла в другой лиге. Ведь она даже умудрилась заблудиться на Таргет-стрит. Эр-Эл распалялся все больше. Но ему нельзя волноваться, волнение вредно сказывается на здоровье, а ему надо выздоравливать. И побыстрее. С единственной мыслью о том, как бы поскорее успокоить отца, Шарлотта принялась нанизывать одну ложь на другую, расписывая ему, как отлично идут дела в агентстве.

— Ладно, уговорил, — в заключение сказала Шарлотта. — Я верну Гриффу чек, как только вернусь с ленча. Брианна и Присси уже ждут меня. Ни к чему тебе пузыри пускать.

— Я взрослый человек и пузырей не пускаю! Лула-Джин демонстративно развернулась и направилась на кухню со словами:

— Я тут ни при чем, поэтому дуться на меня у вас причин нет.

Шарлотта поцеловала отца в щеку и поспешила ретироваться, пока он не нашел иного повода для выяснения отношений. Эр-Эл переживал не лучший период в жизни. Вынужденная неподвижность действовала ему на нервы. Сейчас он злился даже больше, чем тогда, когда Шарлотта покрасила его спальню в красно-коричневые и розовато-лиловые цвета. Дизайн интерьеров был не ее стихией. Как и кулинария. Как, впрочем, и преподавание. Вставал вопрос: к чему же все-таки у нее есть призвание?