Сирена почувствовала невыносимую тяжесть в груди. Она попыталась освободиться от лежащего на ней человека. Старейшина глубоко вздохнул и встал на колено. Он посмотрел вокруг, затем, неожиданно осознав, что произошло, вздрогнул. В его глазах появилась злоба, он обернулся к Беатрисе.

— Замолчи, женщина, — сказал Гриер, пытаясь подняться, — подай мне брюки.

Позади него Сирена дрожащими руками подбирала обрывки ночной рубашки, по-прежнему сжимая в руке вилку. Увидев приближающихся людей, она бросилась было к повозке, чтобы чем-нибудь прикрыться.

— Нет, останься, — сказал старейшина. Он крепко держал ее, пытаясь одной рукой натянуть кальсоны.

— Пусти меня, — взмолилась Сирена. Она попробовала разжать сжимавшие ее тело пальцы, но ей это не удалось. Старейшина, казалось, с каждой минутой становился все сильнее. Его взгляд сделался почти безумным.

— В чем дело, брат Гриер? Что здесь происходит? — Говоривший, как и все другие столпившиеся вокруг мужчины, устремил взгляд на девушку рядом с Гриером. Стоявший на земле фонарь, казалось, заливал все ее тело какой-то невиданной золотой краской.

— Распутство, вот что это такое, — спокойно ответил старейшина. — Эта женщина притворилась больной и позвала меня поддержать ее в недуге. Когда я вошел, она бросилась ко мне, срывая одежду. Я приказал ей прикрыться, но она отказалась.

— Нет, — прошептала Сирена. От ужаса и страха ее голос сделался тише ветра. — Это неправда.

Пальцы старейшины до боли сжали ей руку.

— Это правда. Она предложила мне себя за деньги, а когда я с презрением отверг ее домогательства, она так разозлилась, что набросилась на меня.

— С вилкой? — послышался полный удивления голос, когда он показал рану на груди.

— Если бы ей попалось что-нибудь другое, она бы меня убила.

Сирена в отчаянии поводила головой из стороны в сторону, собираясь что-то сказать, но в эту минуту из тени выступила Беатриса. Она прижимала к груди шерстяные брюки мужа, лицо ее подергивалось от злости.