Вот теперь действительность лавиной обрушилась на нее. Ее пристальный взгляд бессмысленно скользил по дюнам к берегу и морю, от моря к песчаной дороге и домам за ней, среди которых был и дом ее тетушек. Именно он арендовал Ти Маур — маркиз Эшендон. Он приехал сюда из-за нее, из-за некого излишнего и совершенно ошибочного чувства долга перед ней. Должно быть, трудно человеку его гордости и положения знать, что он совратил знатную даму и что его попыткам привести все в порядок, женившись на ней, воспротивились.

Однако, она не ожидала такого от него. Она бы скорее подумала, что он покинул дом ее отца, чувствуя, что бремя вины и обязательств снято с его плеч. Она ожидала, что для него забыть ее — дело нескольких дней, самое большее — недель. Она ожидала, что он будет смаковать мысль о том, что ее выпороли и отправили в изгнание, из-за того, что она ввергла его в такую опасную ситуацию.

Почему он последовал за нею и лейтенантом Гастингсом? Почему он упорно ехал верхом целых два дня, чтобы перехватить их прежде, чем стало бы слишком поздно? Почему он уплатил лейтенанту Гастингсу такую огромную сумму из собственного кармана, чтобы тот отказался от притязаний на нее? Почему он подверг опасности собственную свободу, взяв ее с собой обратно в Лондон, когда мог бы просто послать за отцом и держаться подальше от всей этой истории?

Конечно, она и прежде задавала себе эти вопросы. Много раз, хотя после первых нескольких месяцев она безжалостно изгнала их из ума и своей жизни и забыла все это. Как будто нечто подобное возможно забыть. Она думала в то время, что он приехал потому, что был неравнодушен к ней. Но на обратном пути он был холоднее льда и тише, чем могила.