– Эмили не пишет синопсисов, – поспешно вмешался Эрон. – То есть может сказать вам, о чем книга, но никаких деталей. Она не любит следовать заранее заданной сюжетной линии. Отдел продаж уже привык к этой ее манере.

– Я всегда приблизительно знаю, о чем собираюсь писать, – пояснила Эмили Майклу, немного оправившись от шока, вызванного необычной внешностью нового издателя. – Но стоит только начать, как история складывается сама собой. Знаю, это звучит глупо, но иначе я работать не могу.

– Кто я такой, чтобы спорить с успехом, мисс Шанн? – пробормотал он, чувствуя, как неумолимо твердеет плоть. Какими духами она пользуется, черт возьми? Пахнут сиренью.

– Что закажем? – спросил Эрон, завидев подошедшую официантку. – Эм, для тебя – как обычно, или сегодня ты хочешь чего-то другого?

– Нет, – покачала головой Эмили. – Пожалуйста, Эрон, мне – как всегда.

Эрон заказал для нее салат и лотарингский квич,

Майкл Девлин заказал филе с чеддером и дижонской горчицей в помидорной заливке.

– Порция большая? – неожиданно спросил он официантку.

Оценивающе оглядев его, она ответила:

– Вам понадобится две.

Майкл обезоруживающе улыбнулся:

– Значит, две порции.

– Уверены? – переспросила официантка.

– Уверен. И постарайтесь подать его с пылу с жару.

– Для вас – все на свете, милорд, – хмыкнула официантка и поспешила отойти.

Последовало долгое неловкое молчание. Эмили не смела поднять глаз на нового редактора. К ее невероятному удивлению, в голове бродили игривые мысли. До этого момента она не замечала за собой ничего подобного. Писательницы, по крайней мере благоразумные писательницы, не заводят романов с красавцами редакторами. Впрочем, она раньше не встречала подобных мужчин. Майкл Девлин поистине единственный в своем роде. И кажется, обладает не только внешностью кинозвезды, но и острым умом.