– Все желтое, – пробормотал Нэсти. – Это цвет ненависти.

– Я спросил: что это значит? – повторил Дасти, подходя ближе.

Ему шел шестой десяток, однако, несмотря на седину и резкие черты лица, он выглядел моложе своих лет. Впрочем, его лицо оживляли очень светлые голубые глаза.

– В чем же загвоздка, если ничего не происходит? В какое дерьмо ты вляпался?

– Я полагал, что ты хотя бы ради Джулии постараешься не сквернословить, – с укором заметил Нэсти.

Джулия была маленькой дочкой Романа и любимицей Дасти.

Старый подводник улыбнулся. Его худое лицо покрылось сетью мелких морщинок.

– К моему великому сожалению, Джулии здесь нет. Я не так часто вижу ее, как хотелось бы. Но ответь все-таки на мой вопрос.

– Да забудь ты об этом. Я и сам не знаю, что имел в виду. – Нэсти вдруг подумал о том, что лавочник из него никудышный, пусть даже он знает толк в товарах, которыми торгует.

Дасти, прищурившись, наблюдал за приятелем.

– Ты скучаешь по службе, – сказал он наконец.

Нэсти плюхнулся на один из желтых стульев и вытянул свои длинные ноги.

– Мы оба тоскуем по флоту, – ответил он, вскрывая пачку жевательной резинки.

– Тебя беспокоит нога?

Феррито равнодушно взглянул на рубцы шрамов, покрывавших его левую щиколотку.

– Она никогда не беспокоила меня так сильно, чтобы я надолго засел за стол.

Дасти хмыкнул:

– Ничего, привыкнешь.

– Я уже привык. Какие у нас возможности для дальнейших занятий?

– Безграничные. Полным-полно постоянных и краткосрочных курсов. Кстати, поступили уже три заявки на курсы спасателей. – Он взял толстую книгу, лежавшую у кассового аппарата, и пролистал несколько страниц. – У тебя в запасе еще две недели. Но потом все твои шашни придётся отменить.