– Мне, вероятно, придется сократить некоторые курсы, – задумчиво проговорил Дасти. – И нанять кого-нибудь приглядывать за магазином. Тогда я смог бы оставшиеся занятия проводить сам.

– Что это значит? – спросил Нэсти, взглянув наконец на своего хмурого компаньона.

– Это значит, что если ты хочешь уйти, то я тебя не удерживаю. Не собираюсь удерживать.

Солнце было уже высоко. Бледное и не дающее тепла, оно висело над далекими вершинами гор, и через озеро к нему протянулась дорожка серебристых бликов.

– Я вовсе не хочу уходить, – сказал Нэсти. – Дело в другом. Что-то во мне изменилось. Мне потребовалось… нечто большее, чем я всегда имел. Я всегда был предоставлен себе, ну, и у меня, конечно, был ты. Но теперь мне нужно больше. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Вздох Дасти прервался надрывным кашлем. Уже несколько лет он пытался бросить курить, но от сорокалетней привычки оказалось не так-то просто избавиться.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – сказал он, откашлявшись. – Просто ты озабочен, и твой петушок давно поднимает головку.

Нэсти дернул головой и, поморщившись, спрятал лицо в ладонях.

– Ты совсем ничего не понял, – глухо проговорил он, досадуя на приятеля.

Впрочем, в словах Миллера была доля правды, и Нэсти пришлось это признать. Он насупился и проворчал:

– Ну ладно, допустим… где-то в глубине души я с тобой согласен.

– Заметь, ты сам это признаешь, – усмехнулся Дасти.

– Что ты хочешь этим сказать? – Нэсти озадаченно посмотрел на компаньона, затем откинулся на спинку стула и неожиданно спросил: – Послушай, почему бы нам не добавить в интерьер какой-нибудь другой цвет? Например, черный…

– Нет, ничего менять не нужно, – суховато ответил Дасти, он снова нахмурился.

– Но меня уже тошнит от этого дьявольски веселенького цвета, – не унимался Нэсти.

– Желтый – любимый цвет Джулии.

– Причем тут Джулия? Она, что ли, твой компаньон? Да и приходит она раз в год. А желтый – не ее, а твой любимый цвет.