– Да. – Феррито все никак не мог забыть ее глаза, полные безумного страха; тот же страх был в каждом ее слове, в каждом движении.

– Ты ведь говорил, что она всегда приходит туда в одно время с тобой.

– Может, это я прихожу, когда приходит она.

– Ну хорошо. – Дасти вскочил и прошелся к двери и обратно, но это его не успокоило. – Вы оба приходите туда в одно и то же время. Вчера ты заявил, что считаешь такое совпадение неслучайным. Теперь ты так не думаешь?

Нэсти, немного подумав, проворчал:

– Не уверен.

– А я уверен. Послушай меня, я знаю толк в таких делах. Я изучал людей всю свою жизнь. Вы оба хотите одного и того же и устраиваете выкрутасы, чтобы заполучить то, что вам хочется. Но время…

– Не смей говорить так о Полли! – прервал приятеля Нэсти.

– Ах, извините. – Отвесив шутовской поклон, Дасти отошел к прилавку, взял половую щетку и, размахнувшись, швырнул ее на баллоны со сжатым воздухом. – Это моя ошибка. Я не должен говорить о принцессе как об обычной самке.

– Она не такая. В ней есть что-то еще.

– Ах, не такая? И в чем же разница? Что у нее, титек, что ли, нет?

– Да заткнись ты! – Нэсти отставил пустую кружку и поскреб пятерней подбородок. – Ну ладно, – сказал он, подавив вспышку гнева, – я потерпел неудачу с Полли и слишком близко к сердцу принимаю эти разговоры. Но, Даст, она… она действительно другая. Я не знаю, как это описать. Она не такая, как все, и я хочу ее.

Дасти, прищурившись, взглянул на друга, однако промолчал.

– Помнишь, ты говорил, что она слишком тощая? – Дасти по-прежнему молчал. – Так вот, ты прав. Она еще более худая, чем на телеэкране.

– Значит, действительно тощая? – откликнулся Дасти.

Нэсти стиснул зубы и пробурчал:

– Да, худенькая.

– Ты ведь не любишь стройных женщин.

Крыть было нечем. Нэсти задумался. Наконец заговорил:

– Знаю, я всегда говорил, что люблю женщин… Ну, возможно, я сказал…