Несмотря на неустойчивую и потому отвлекающую от переживаний позу, она с удовольствием кончала первой, со стонами и всхлипами обвисая на моем еще задранном хуе, который я вытаскивал из нее, и мы вместе его дрочили, опасаясь, чтобы сперма не попала ей на вульву — одного ребенка нам было вполне достаточно.

Бывало, что мы решали посношаться в той же ванной лицом к лицу, и она вскарабкивалась на меня, обхватывая ногами бедра и уцепившись руками за шею. Я ебал ее на весу, поддерживая под ягодицы. Но даже в такой непростой позиции она старалась помочь, ерзая по моему телу животом и грудями. Она вообще была у меня раньше старательная в этом деле.

Хоть я и предпочитаю отношения с живой партнершей, все же онанизм я отношу к разновидности ебли, и когда дрочу, представляя перед глазами ка-кую-либо женщину, то это все равно что совокупляюсь с ней. И правда, можно сказать: «прелюбодея-ющий с женщиной в сердце своем, уже воистину прелюбодеяет с ней».

Но случай с Марией — это другой случай. Это даже не первый из описанных случаев с моей женой. Нас ни в воображении, ни в представлении, ни в пресловутом «сердце» — нас материально соединяет моя сперма. И когда я истекаю, то натурально чувствую, что совокупляюсь с моей возлюбленной, и ощущаю, как переходит в нее моя энергия.

Мария стояла на уступе раковины спокойно и просто, как всегда. А я, перевозбужденный долгим воздержанием и ее смиренным видом, упоенно дрочил, представляя, как задираю кверху ее одежду.

Все-таки, что у моей милой под всеми этими покровами? Большие ли у нее груди? И густо ли растут волосы в низу живота? Кто она — королек или сиповочка? Как любил ее Бог? И что он в ней любил? Оттопыривается ли у ней попка, когда она просто стоит, и полненькие ли ножки? Наверное, все у нее прекрасно — не мог же Бог выбрать не идеал.