Светящаяся белая неоновая вывеска бара «Мортс» пульсировала и вибрировала, заставляя томимых жаждой жителей городка Трули, штат Айдахо, слетаться к ней словно мух на мед. Бар «Мортс» был больше, чем обычный пивной магнит. Намного больше, чем просто место, где можно выпить холодного пива «Курс» и подраться в пятницу вечером. Бар «Мортс» имел историческое значение – почти как форт «Аламо» . Пока другие заведения появлялись и исчезали в маленьком городке, бар «Мортс» всегда оставался прежним.

До тех пор, пока около года назад новый владелец не навел там порядок с помощью галлонов чистящего порошка и краски, и не установил строгую политику, запрещающую метание трусиков. До этого нижнее белье кидали, словно обручи, на оленьи рога, висевшие в ряд над баром, и это поощрялось как некий вид комнатных спортивных состязаний. Теперь же, если у женщины возникало непреодолимое желание метнуть трусики, то ее саму выкидывали вон за голую задницу.

Ах, старые добрые времена.

Мэдди Джонс стояла на тротуаре перед баром и пристально разглядывала вывеску, девушка была совершенно равнодушна к искушающим подсознание сигналам, которые свет посылал в наступавшую темноту. Сквозь щели в старом здании, расположенном между магазином скобяных изделий Эйса и рестораном «Панда», доносился неразличимый гул голосов и музыки.

Парочка, одетая в джинсы и майки, прошмыгнула мимо Мэдди. Дверь открылась, и звук голосов и характерной протяжной музыки кантри выплеснулись на Мэйн-стрит. Дверь закрылась, но Мэдди осталась стоять на улице. Она поправила ремешок сумочки на плече, затем застегнула молнию на своем свободном голубом свитере. Мэдди не была в Трули уже двадцать девять лет, и успела подзабыть, как прохладно тут бывает по ночам. Даже в июле.

Девушка протянула руку к старой двери, и сразу же отдернула ее. Неожиданный приступ тревоги приподнял волоски у нее на затылке и скрутил желудок. Она делала это тысячи раз. Так откуда же появилась тревога? «Почему именно сейчас?», - спрашивала Мэдди саму себя, хотя прекрасно знала ответ. Потому что в этот раз дело было личным, и как только она откроет дверь и сделает первый шаг, пути назад уже не будет.