Девушка не боялась ничего. И уж конечно не темноты, но знала, что плохие истории действительно случаются с женщинами, которые не так хорошо осведомлены и не так осторожны, как она сама. С женщинами, у которых в сумочке нет маленького арсенала защитных приспособлений, таких как электрошокер, дубинка, карманная сигнализация, кастет и многое другое. Никогда нельзя быть чересчур осторожной, особенно ночью в городке, где с трудом видишь собственную руку у себя перед носом. В городке, расположенном прямо в сердце дремучих лесов, где представители дикой природы копошатся под каждым деревом и кустом. Где грызуны, с маленькими глазками-пуговками поджидают, когда ты отправишься спать для того, чтобы начать грабить кладовку. Мэдди не приходилось еще пользоваться ни одним из своих защитных приспособлений, но в последнее время, девушка размышляла над тем, была ли она достаточно метким стрелком, чтобы прикончить мышь-мародера с помощью электрошокера.

Когда Мэдди открыла дверь цвета лесной зелени, свет зажегся внутри дома, девушка вошла и задвинула щеколду. Никто так и не бросился на нее из-за угла, она кинула свою сумочку на красный плюшевый стул у двери. Громадный камин царил в центре большой гостиной и отделял ее от того, что планировалось как столовая, но использовалось Мэдди в качестве кабинета.

На кофейном столике перед обтянутым плюшем диваном лежали ее записи и старая, пять на семь, фотография в серебряной рамке. Она подошла к портрету и посмотрела на лицо своей матери, на ее золотистые волосы, голубые глаза и широкую улыбку. Снимок был сделан за несколько месяцев до того, как Элис Джонс умерла. Фотография счастливой двадцати четырехлетней девушки, такой яркой и полной жизни. Словно пожелтевшая карточка в дорогой рамке, большинство воспоминаний Мэдди тоже поблекли. Она помнила кусочек того и отрывок другого, например, как мама красилась и расчесывала волосы, перед тем как отправиться на работу.