– Ты где хочешь сидеть, у окна или ближе к проходу? – спросил Кейт Дойль у Холла, пробираясь по салону самолета к своему ряду. Стюардесса улыбнулась тощему рыжеволосому юноше и шедшему за ним следом белокурому, краснощекому мальчику в бейсболке и подсказала им, куда идти. Кейт обогнул прилично одетого мужчину, снимающего пальто в проходе бизнес-класса.

– По крайней мере, говорят, самолет не слишком забит. Так что надо будет занять и среднее место в нашем ряду тоже. Тогда можно будет вытянуться. Слушай, ну и теснотища тут все-таки! И как только люди умещаются?

Еще одна улыбающаяся стюардесса кивнула им, пропустила их в салон эконом-класса и указала в дальний конец самолета.

Холл брел за Кейтом, точно зомби, и разглядывал стенки, отделанные пластиковыми панелями. Вокруг были бесконечные ряды одинаковых кресел с металлическими подлокотниками. В них с выжидательным видом усаживались толпы Больших чужаков и запихивали свои сумки и зонтики на багажные полки вверху. Кресла поскрипывали под весом Громадин. Холл содрогнулся. Пока никто не обращал на него внимания, но впереди – восемь часов скуки и безделья, и вдруг кто-то заметит, что в салоне – представитель Малого народа? Тогда ему несдобровать! Кейт называет народ Холла эльфами, что говорит лишь о том, как мало знают о них даже те Большие, что дружат с ними. Холла охватил острый приступ клаустрофобии. В голове точно красный сигнал тревоги замигало число погибших в авиакатастрофах за последние несколько месяцев (Холл, разумеется, потрудился просмотреть статистику). За те два часа, что они провели в аэропорту в ожидании рейса, Холл успел затерзать себя мыслями об опасностях этого путешествия. Наверно, иногда все же вредно быть таким начитанным... Ему известно слишком много жутких фактов.