Таша не понимала, о чем это он.

– Итак? – переспросила она. Чейз поднял руку, сморщившись от боли, и указал на ее голову:

– Твои волосы.

Ее волосы? В замешательстве она поднесла к ним руку и вдруг поняла, что он имеет в виду. Глаза ее округлились. Она совсем позабыла, что у Натальи волосы длинные.

– Ой, я… Я так нервничала, что постриглась. – Это звучало весьма глупо, но что поделаешь, Чейз не оставил в ее голове ни единой здравой мысли.

– Жаль. А я-то мечтал зарыться в них лицом, когда мы предадимся любви.

От этих слов ее щеки вспыхнули.

– Чейз! – прошептала она, без всякого, впрочем, возмущения. Его слова возбудили ее.

– Повтори, – мягко произнес он, вернее, простонал, но вовсе не от боли.

Мурашки пробежали у нее по коже. Все чувства, казалось, обострились до предела. Такого прежде с ней никогда не происходило.

– Что повторить? – вздохнула она.

– Мое имя. Тебе удается произносить его чертовски сексуально, – пояснил он, сопровождая свои слова таким взглядом, который, будь он здоров, заставил бы ее растаять. Впрочем, ей и сейчас показалось, что в ногах ее нет костей.

Мозг Таши будто переключился на чувственное восприятие. Она отчетливо знала, что ощущает и как реагирует Чейз.

– Ты что, обольщаешь меня? – спросила она беспомощно.

Огонек в его глазах разгорелся еще ярче:

– А тебе невдомек?

Хотя их разделяла комната, ей почудилось, что он дотронулся до нее, и у нее перехватило дыхание.

– Ты… Ты думаешь, это правильно?

– Ох, может, и нет, но я хотел убедиться, что не утратил свой шарм, – ответил он сдержанно.

– Нет, не утратил, – заверила она, рассмешив его, и сама пожалела об этом, заметив, что ему больно смеяться. – Тебе плохо?